Дядюшка Берт

Вдруг, не выдержав напряжения, Дядюшка Берт встал на ноги, забил себя в грудь и принялся шумно хлопать по раститель ности, разделяющей его и Бетховена. Этого было вполне достаточно, чтобы вывести из себя старого самца, который до этого был самим воплощением терпимости. Гневно зарычав, Бетховен ринулся на Дядюшку Берта, и тот с позором удрал вниз вместе со своей группой. Воздух зазвенел от их истерических воплей, Отказавшись от преследования, Бетховен продолжал стоять на месте и презрительным взором провожал пришедших в замешательство членов группы 4. Дядюшка Берт остановился в метрах пятнадцати и, почувствовав себя в относительной безопасности снова принялся бить себя в грудь, улюлюкать и кидаться из стороны в сторону. Бетховен с показным равнодушием повернулся и гордо прошествовал вверх на гребень, где его поджидало семейство. По пути он дважды останавливался и делал вид, что ест листья чертополоха, которые обрывал без спешки, чтобы не выпускать из виду Дядюшку Берта. За Бетховеном шла его юная дочь Пайпер, тогда как Икар и Бравадо со дна лощины с тоской поглядывали на группу 4.

И тут Дядюшка Берт совершил новую ошибку, решив вернуться к подножию гребня, на котором находилась группа 5, чтобы забрать с собой Бравадо. Разъяренный Бетховен стремглав кинулся вниз и отогнал молодого вожака к обеспокоенным членам группы 4. После пристального взгляда прямо в глаза Дядюшки Берта Бетховен отвернулся и толчками погнал Бравадо и Икара наверх, прочь от группы соперника. Вожак и члены его семейства заурчали и отправились на кормежку. После небольшой передышки группа 4 молчаливо пошла в том же направлении, но ниже по склону.

Учитывая близость места встречи к лагерю, я ожидала, что ночью оба серебристоспинных вожака будут обмениваться улюлюканьем или биением в грудь. Но царившая тишина заставляла думать, что группы разошлись и отправились в глубь своих территорий. Поэтому, когда на следующее утро я вернулась к «Гребням контактов», то была поражена, увидев Дядюшку Берта, усиленно бившего себя в грудь и нерешительно улюлюкающего в процессе разминки перед очередной встречей с Бетховеном.

Полная дурных предчувствий из-за столь вызывающего по ведения молодого самца, явно нарушившего протокол, я пошла вверх по ложбине между двумя гребнями и буквально потеряла дар речи, увидев, что Бравадо направляется к группе 4, ведя за собой Икара, Пайпер и маленькую Пентси, дочь Маркизы. На гребне, занятом группой 4, их восторженно встретили молодые ее члены, и все снова принялись бутузить друг друга и кувыркаться.

На высшей точке гребня, метрах в двенадцати над веселящейся молодежью, Дядюшка Берт продолжал усиленно бить себя в грудь, метаться и улюлюкать, но Бетховен словно не замечал его потуг. Едва затихали отголоски одного сеанса, как начинался другой. Прошло около двух часов, и только тогда Бетховен нехотя покинул свой сторожевой пост и с важной молчаливостью зашагал в сторону группы 4, оставив позади своих самок и детенышей. Дядюшка Берт тут же затих. Он забегал вверх и вниз по склону. Его движения были так неестественны и утрированы, что создавалось впечатление, будто кто-то дергал сухожилия его ног, которые выписывали в воздухе несуразные кренделя. Запах, исходящий от обоих самцов, становился все более резким, а ведь меня от них отделяло более 25 метров. Бетховен не спеша добрался вверх по склону до Дядюшки Берта, они оказались лицом к лицу и застыли, широко расставив ноги и вздыбив шерсть, от чего казались еще крупнее.