Токийское чрево

Чуть подальше тунцового причала — акулий. Акула не такая лакомая пища, как тунец, но зато дешевая, и доставляют ее сюда довольно много; больше всего крупных, трехметровых сельдевых акул. Их мясо считается лучшим. Рядом можно видеть не менее опасного хищника морей — меч-рыбу, не уступающую по величине самым крупным акулам. Питается этот хищник сравнительно мелкой рыбешкой, но нередко в азарте или необъяснимой ярости обращает свой метровый, необычайно твердый и острый бивень против китов, рыбачьих лодок и даже сравнительно крупных деревянных судов, с разгону пробивая их толстенные доски. С акулами, даже еще сохраняющими признаки жизни, японские рыбаки обращаются довольно фамильярно, но у меч-рыбы после поимки первым делом отпиливают или отрубают ее оружие — меч. На причале эти живые торпеды лежат обезоруженные.

Как самый обыденный и низкосортный товар продают на акульем причале диковинную акулу-молот. Грязно-серая, уплощенная головная часть этой рыбы похожа, пожалуй, не столько на молот, сколько на чертежную рейсшину, по бокам которой приставлены глаза, а зубастый хищный рот сдвинут куда-то к горлу. У Брэма написано, что молот-рыба несъедобна, однако японские бедняки Брэма не читали и спокойно ее едят. Она не очень вкусна, но зато дешева.

За причалами, в глубине рынка тянутся бесконечные ряды, где продается всяческая живность помельче. Пробираться здесь трудно, приходится протискиваться в узкие щели между штабелями больших мокрых ящиков, то и дело сталкиваясь с ручными тележками.

Чего только не увидишь в ящиках, корзинах, бочках! Вот копошатся крупные, сантиметров по 40 каждый, темно-фиолетовые, шипастые лангусты. У этих раков нет клешней, а только длинные, как штыки торчащие усы, которыми они тычатся в дощатые стенки в тщетных попытках выбраться из плена. Рядом выгружают блок замороженных и прессованных каракатиц. Их поймали за десятки тысяч километров отсюда, где-то у мыса Доброй Надежды. А вот осьминогов выловили недалеко: их можно здесь видеть живыми или во всяком случае совершенно свежими. Ярко-красные, с симметрично подвернутыми щупальцами, они выглядят в корзинах какими-то мясистыми тропическими фруктами. На их фоне довольно невзрачными кажутся продолговатые, скользкие тушки кальмаров.

И кальмаров, и осьминогов японцы очень любят и охотнее всего едят их просто сырыми, нарезав на тонкие ломтики. Кстати сказать, для японца, в частности для японского ребенка, осьминог вовсе не чудовище. Он — самая любимая игрушка японских детей, персонаж веселых сказок и картинок.

Безгранично разнообразие моллюсков на рыбном рынке. В бочках, пересыпанных мелким льдом, и громадные черно-зеленые раковины аваби, и серые устрицы, и какие-то темно-красные ракушки не более мелкого ореха, которые варят в супе прямо со скорлупками. Тут же можно видеть отчаянно извивающихся в корзинах угрей. Японский угорь — унаги — не похож на европейского. Это небольшая, около 40 см длиной, змеевидная рыба прибрежных мелководий. Ловят ее во время отлива в обнажившемся иле.

Торговцы получают угрей в уже разделанном виде. Разделка производится тут же на рынке. Смотреть на работу мастеров этого дела можно, как на цирковой аттракцион. Из копошащейся в корзине массы рабочий выхватывает за хвост рыбину, взмахивает ею, словно плетью, да так точно, что голова угря с размаху насаживается на вбитый в разделочную доску гвоздь. Не выпуская из левой руки хвоста рыбы, зажатым в правой руке ножом он делает молниеносный надрез вдоль всего брюшка. Поворот ножа — и рыба распластана на доске. Снова неуловимое движение ножа — и отделенный спинной хребет и внутренности летят направо в корзину для мусора, а разделанная рыба налево, в коробку.

...Утреннее солнце греет все сильнее. Пройдет час, и от рынка отъедут последние грузовики с товаром. Мощные струи воды собьют в море рыбью слизь, чешую и мусор. И рынок опустеет на весь день до полуночи, когда к его причалам в свете электрических огней снова подойдут суда и доставят улов очередного дня.